FLINTER.RU » По эту сторону гор

По эту сторону гор. Точка отсчета (вторая часть).

Flinter — Wed, 19 Aug 2009 17:22:08 +0000

    Что-то все мои сегодняшние поступки отдавали долей идиотизма и нездорового пафоса. Но подумать об этом обстоятельно я уже не успел. Потому как через пять минут сделал все, чтобы коренным образом изменить свою собственную жизнь самым невероятным образом.
    Все красотки, виденные до этого, могли с полным правом хором назвать меня хамом. Потому что я увидел Ее.
    Бывает так, что встречаешь где-то посреди с детства знакомой улочки свою мечту. Богиню. Когда ночные фантазии, а также грезы всех других частей суток, вдруг являются воочию. А ты стоишь китайским болванчиком, и на лице твоем дебильная улыбочка, будто мышцы свело, еще и слюни текут. Я, думаю, представлял собой именно такое малосимпатичное зрелище. Ничуть не красило меня наличие дорогой иномарки, скорее наоборот, делало похожим на недоразвитого братка из анекдота с соответствующим уровнем интеллекта. Даже захотелось выскочить и крикнуть: "Девушка! Постойте! Вы не думайте, я не такой!"
    – Да я и не думала.
    Ее голос был мягок и бархатист, скорее низкий, но совсем не грубый. Однако интонации подействовали как звонкая пощечина. Хорошо хоть этот позорный оскал с морды сошел. Сразу же вернулась способность соображать, и я понял, что стою возле машины и пялюсь на прекрасный бюст. И фразу эту произнес вслух и вообще, кажется, на всю улицу. Она смотрела на меня своими ледяными очами, как если бы оценивала, подойдет ли это простенькое платье для похода на рынок или все же найти что-нибудь поприличнее. А я был готов стать самой последней тряпкой китайской выделки, но быть прижатым к этому телу. Вот только такие дамы "мэйд ин чайна" не носят. О, какие формы! Какой профиль! Волосы – антрацит, кожа – не шелк, а бархат. Идеально очерченый маленький ротик и тонкая линия носа. Мечта, одним словом. Для меня. Например, тому же Мише Аюкову она бы просто понравилась, но такого восторга он наверняка бы не испытал – он предпочитает совершенно другой тип женщин. Но я был однозначно убит.
    Богиня плавно повернулась ко мне спиной (Аюков сказал бы "кормой", за что получил бы от меня в глаз) и начала удаляться. В животе раздался пронзительный вой – заведенный организм так отреагировал на главный облом в своей жизни. Можно попытаться ее догнать, но толку в этом не будет. И тут все замерло.
    Из подъезда дома на другой стороне улицы вышел мужчина. Везет мне по субботам на эталоны. Он выглядел так, словно только что сошел с обложки самого дорогого журнала – такой же глянцевый и шикарный. Черный костюм, лакированные туфли, роскошная грива волос в той же цветовой гамме. Если бы я был голубым, то отдался бы ему прямо посреди дороги, стоя на белой полосе разметки (для эстетики). Я, конечно, не урод, где-то даже симпатичный, но до этого мачо мне как до Крыма пешком через Китай. Тьфу ты, вот привязалось ко мне, все с Поднебесной себя сравниваю. Как бы то ни было, Он и Она явно были знакомы. Это не удивительно – они же идеальная пара. Ловить тут, понятно, нечего.
Тем временем красавчик сделал несколько шагов по направлению к брюнетке. Походка его была немного странная, похоже, как если бы он двигался сквозь наваристый кисель. Богиня отошла на пару метров назад, остановилась и вдруг резко отскочила назад, словно из последних сил сдерживала надвигающийся бульдозер, но вынуждена была отступить. Она, мне показалось, затравленно оглянулась, кинула взгляд на меня и улыбнулась. Мое тело будто пробил разряд. По позвоночнику пробежали маленькие молнии, джинсы стали предательски тесны, а в голове сверхновой звездой возникла одна очень простая и понятная мысль – мою мечту, богиню, идеал могут убить прямо сейчас. И сделает это черноглазый малый, мечта каждого гея. Мог ли я это допустить! В принципе, мог. Сесть в машину и уехать от греха подальше, понимая, что тут происходит что-то непонятное. Но в тот момент ваш покорный судья был не способен на такой разумный поступок.
    В ушах зазвенел хор. Чистые и мощные голоса провозгласили несколько раз "Аллилуйя!", затем свалились на гомон переполненного футбольного стадиона. Вроде бы даже проскандировали известную кричалку про сексуальную ориентацию судьи, но почему-то на португальском языке. Мой тяжелый взгляд в сторону ошарашенного брюнета вызвал оживление на невидимых трибунах, а первый шаг ему на встречу был встречен взрывом таких эмоций, что получить в реальности их мог бы только Рональдо, выходящий один в один с вратарем в финале мундиаля. Второй шаг, третий: вот я уже несусь во весь опор. Бразильская грация отсутствовала напрочь, больше всего это напоминало бег быка, которому для пущего задору прищемили причиндалы, на торреро. Взрывая носками штиблет только начавший разогреваться на солнышке асфальт, мое тело пролетело мимо красавицы и направилось дальше. В лицо подул легкий ветерок, усиливавшийся по мере приближения меня к объекту моего недовольства. Ага, попробуйте остановить локомотив бельевой веревкой. Напряжение достигло своего предела, а виртуальные зрители зашлись в экстазе, когда до цели оставалось метра полтора. Именно в этот момент что-то метафизически прозрачное, но от того совсем даже не бесплотное ударило меня в пах. Мой стремительный, красивый спринт сбился, и последние сантиметры я провел в горизонтальном полете. Что тоже, как оказалось, было неплохо. Мачо отлетел назад, держась за ушибленные "они-самые", я же глухо рыкнув, вскочил и кинулся на него снова. Преимущество на какой-то момент полностью перешло на мою сторону, сами подумайте, что крепче: макушка или мягкие ткани чуть пониже живота. Вот-вот, эксперименты подтверждают то же самое, во всяком случае, "Колгейтом" ничего в штанах красавчик явно не натирал. Он просто повалился на тротуар с эротичным придыханием. Я уселся на него сверху. Поверьте, это выглядело как угодно, только не порнографией. Что соблазнительного может быть в том, что один мужчина остервенело бьет другого по физиономии? Правда, без видимого эффекта. Уже через несколько секунд брюнет дернул ногами, да так, что моя тушка приземлилась на копчик на почтительном расстоянии от него.
    Тут-то меня немного и отпустило. Мать моя женщина, да что это со мной! Накинулся на абсолютно незнакомого мужика, отпинал, как никого до этого, а теперь валяюсь на пыльном асфальте и ощущаю, как ноют ушибленные места, приличные и не очень. Мой оппонент тем временем поднялся и направился ко мне. Его вид не предвещал ничего хорошего, но сумерки моего сознания все-таки уже отступили, и я приготовился к переговорам. Если, конечно, успею до того, как меня ударят ногой. Но у черноглазого были другие планы.
    – Как зовут?
    – Олег.
    – Олег… Ну что, продолжать в состоянии?
    – Да, – на всякий случай соврал я.
    Нифига я не в состоянии, не уверен, смогу ли встать без посторонней помощи. Брюнет задумчиво посмотрел на меня. Он, естественно, был зол, но почему-то не торопился предъявлять претензии, словно у него было наготове достаточно логичное объяснение моего поведения. У меня тоже – я защищал даму. Кстати, радости очей моих поблизости не было видно. В груди от сладкой боли застонало сердечко.
    Мачо вздохнул.
    – Влюбился?
Не цвети моя черешня! Я влюбился! Святые угодники, я влюбился! Да как я мог влюбиться?! Если я буду втрескиваться в каждую встречную юбку, то буду ходить с вечной блаженной улыбкой на губах, благо симпатичного трикотажа по нашим улицам дефилирует – хоть экспортируй: И все же он прав. Я влюбился. Я влюбился?! Святые угодники, я влюбился! Да как я мог… Кажется, я повторяюсь…
    – Анезий.
    – Что? Где?
    – Зовут меня Анезий. Имя такое.
    – А, очень приятно. Я это… Простите, я не знаю что на меня нашло, никогда такого не было, мне, знаете ли, показалось, что…
    – Что я собираюсь убить одну симпатичную особу, правильно?
    Анезий, чуть печально улыбаясь, смотрел на глупое выражение моего лица.
    – А я действительно собирался замочить эту сучку и был чрезвычайно близок к осуществлению своей цели. У нее не было ни единого шанса противостоять мне. Но тут подвернулся ты. И все испортил. Я понимаю, что вопросов у тебя сейчас – выше головы, но не торопи небеса с ответом. Я, как ты понимаешь, очень расстроен, будь я помоложе на… неважно на сколько, то убил бы тебя сразу же как только она ушла. Но с некоторых пор я стал мудрее, и не гневаюсь на тебя. Зачем тратить силы на наказание камня, разбившего окно, когда надо поймать сорванца, который его кинул? Так же и ты – слепое орудие в руках этой стервы…
    – Прекрати называть ее стервой!
    Ой, что это? Опять вспышка гнева, как только брюнет позволил себе нелицеприятно высказаться о прекрасной незнакомке. Я глубоко вздохнул в попытке успокоиться, хотя кровь просто кипела яростью. Но слова черноглазого моментально остудили меня.
    – Не горячись, сейчас все поймешь. Ее имя Парто, она магисса Серой Занавеси. Ты, естественно, об этом ничего не знаешь. Я не буду подробно объяснять тебе, что к чему, на это у меня нет ни времени, ни желания. Разговариваю я с тобой только потому, что ты потерпевший и согласно Кодексу Покровов имеешь право знать, какому воздействию ты подвергся, если, конечно, остался в живых. И я обязан объяснить тебе суть воздействия, способы возможной дезактивации его последствий. Ты готов слушать? Мужайся.
Речь настраивала на оптимизм, ничего не скажешь. Облучили меня что ли? Руки сами собой потянулись к паху – прикрыться от радиации, если она еще присутствует. Глупо, конечно, но на душе легче.
    – Парто заворожила тебя. Воздействие класса ментальных. Использовала свой шанс, который я не смог учесть. Она стала для тебя смыслом жизни, единственной и неповторимой. Проще говоря – любовью до гроба. Гроб, кстати, не так уж и далеко теперь для тебя.
    Услышав эту тираду, я приготовился смотреть на своего собеседника сочувственно. С головой у него явно был непорядок. Однако высказаться по этому поводу я не успел.
Анезий достал сигарету и эффектно щелкнул пальцами. В воздухе появился маленький огонек, как от зажигалки, только возникший из абсолютной пустоты. Уже готовая вырваться полная сарказмом фраза застряла у меня в горле. Если человек, говорящий о ворожбе, прикуривает таким образом, значит он владеет вопросом. Обвинять его в брехне в таком случае крайне нелогично, пока не найдешь научного обоснования его фокусу. Я же пока такового не видел. Тем более что погас огонь, тоже повинуясь жесту Анезия, со звуком закрывающейся "Zippo". Да и по ощущениям… В общем, так я себя чувствовал только в девятом классе, когда в первый раз в жизни влюбился. В Оленьку Петрову, одноклассницу. Когда же эта дрянь на дискотеке демонстративно танцевала с Костей Брунчаком по кличке Кабан, я чуть не помер от неразделенного горя. Так вот сейчас имело место быть примерно то же самое. И пусть говорят, что в подобных ситуациях полученная информация не должна укладываться в голове. Может быть, чуть позже все и смешается, а сейчас я не находил причин не верить собеседнику. Хотя старательно искал.
    – Я вижу по тебе, что ты все понимаешь, – с пафосом продолжил Анезий. – Это радует. Не часто встречаешь человека, который без истерики примет необычное. Мне даже жалко тебя. Но продолжу. Смысл данного воздействия состоял в том, что твое гипертрофированное чувство к магиссе возобладало над разумом, и ты бросился защищать ее от меня. Специфика ментальных воздействий такова, что объект, с которым проделываются манипуляции, перенаправляет свою психическую силу вовне. Ты атаковал меня, несмотря на мои боевые воздействия достаточно большой силы. Близость магиссы освобождает трансформацию твоих сил, и ты способен взять верх даже надо мной, она для тебя что-то вроде источника вдохновения.
    – Муза, – мрачно предположил я.
    – Можно сказать и так. Хорошее сравнение, надо будет подумать на досуге об этом. И вот эта муза теперь будет занимать все твои мысли.
    Правда. Уже занимает.
    – И что теперь будет?
    – По-разному бывает. Кто-то просто молча страдает, кто-то сразу в пропасть бросается. Ты, может, стихи начнешь писать.
    Кошмар какой!
    – А что ты там говорил про гробы?
    – Да ничего особенного. Просто умрешь ты скоро.
    – Почему?
    – Парто будет занимать все больше и больше места в твоих мыслях. Через месяц ты не сможешь думать ни о чем другом кроме как о ней. Твоя душа начнет высыхать, в конце концов, сердце не выдержит. Известно достаточно много случаев применения такого воздействия, средний срок жизни потерпевших – два месяца. Я беру местное времяисчисление.
То есть, имеются и другие варианты. Там, лунный календарь, но это вряд ли. Он может быть с другой планеты, хотя совсем даже не зеленый человечек, а может и из каких-нибудь там параллельных миров.
    – Ты, вполне возможно, продержишься дольше, у тебя хорошая реакция и психическая устойчивость. (Ага, то-то я поперся на него, как безмозглая скотина – в позе неандертальца!) Но итог будет один. Мне очень жаль. Живи, человек Олег, сколько сможешь.
    – Э… Анезий… правильно? Подожди! Ты тут говорил о каком-то кодексе, права мне зачитывал. Там что-то про лечение было. Как я понял, шанс есть?
    – Есть возможность. Воздействие может быть прекращено либо самой Парто, либо с ее смертью.
    – То есть если ты ее сейчас убьешь, – тут мое сердце так сжалось, что на миг потемнело в глазах, – то я вернусь к нормальной жизни? Вновь буду полноценным членом общества? На свободу с чистой совестью, так сказать…
    – Я не успею ее найти так быстро. Вернее, я знаю, где она сейчас, но доступ туда мне перекрыт. Политика, тебе не понять. Сюда она тоже в ближайшее время не вернется. Так что, человек, возможность есть, но лично у тебя шансов – никаких.
    Вокруг стали собираться любопытные. И действительно, картина маслом: я, лежащий в позе отдыхающего Диониса с фронтона Британского музея, и склонившийся надо мной Анезий со своей эффектной внешностью, но в покрытом пылью костюме с явственно проявляющимися на лице гематомами. Все же неплохо я его отметелил. Но излишнее внимание было сейчас некстати – и так тошно.
    Я вскочил, попытавшись отряхнуть джинсы. Народ взирал на нас с Анезием настороженно. Пробормотав что-то вроде "есть разговор!", я схватил брюнета за локоть и потащил к "порше". Он попытался вырваться, но вдруг передумал, кивнул и подошел к двери уже без принуждения. Люди вокруг в большинстве своем изменили взгляды на осуждающие.
Устроились в машине. Анезию было явно любопытно.
    – Я так понимаю, что это дорогая самоходка?
    – Достаточно. Есть дороже, но это тоже из высшего общества. Спортивный вариант.
    – Ты спортсмен? Гонщик?
    – Нет, это для удовольствия. Глаз радует. Мы отвлекаемся от темы, Анезий.
    – От чего? – удивился тот.
    Ему никак не удавалось справиться с ремнем безопасности: слишком резко дергал. Кажется, этот колдун не совсем понимал предназначения черной ленты, но, посмотрев на меня, решил повторить мои действия.
    – От сути. Я, понимаешь, жить хочу. И как ты заметил, я вполне тебе верю. Или, скажем так, с большой вероятностью допускаю такую возможность.
    – Я же тебе сказал, что не получится у тебя ничего. Сказал? Сказал. Ты мне нравишься, Олег, но это твоя судьба. Смирись.
    С судьбой, понятно, шутки плохи. Ее обыграть чрезвычайно сложно. Но все же варианты имеются. Я бы еще покорился бы своей участи, если бы меня заколдовали какой-нибудь неизлечимой болезнью и сказали: "Амиго, тебе жить осталось три дня и еще пару часиков". Тогда худшее, что я смог бы придумать, это удариться в такую гулянку, какую помнили бы еще лет восемь. Центр города в руинах бы лежал. А тут мне предлагают тихо поднять лапки и помереть от тоски через неопределенный срок. Тем более что Анезий много еще не сказал, что мог бы. Было у меня такое ощущение.
    Нравлюсь я ему! Да с его внешностью мужикам такое говорить я бы поостерегся!
    – Слушай, приятель, так дело не пойдет. Ты вот тут говоришь про некий кодекс. Как там его?
    – Кодекс Покровов.
    – Вот именно. Ты можешь по памяти процитировать дословно ту статейку, где говорится о шансах.
    – Статья 687 четвертой части. "В случае если разумный из реальности типа "Г" подвергнется несанкционированному воздействию и останется при этом в живых, контролер, обнаруживший такой факт, обязан сообщить такому разумному характер воздействия, которому он подвергся, его основные свойства сроки действия и предсказуемые последствия. Если невозможно определить характер воздействия на месте, разумный должен быть доставлен в ближайшую управу, обеспеченную необходимыми специалистами по идентификации воздействий". Дальше продолжать?
    – Давай, очень увлекательно.
    – Пункт второй этой же статьи. "Контролер обязан объяснить потерпевшему разумному возможные способы снятия негативных последствий воздействия и оказать посильную помощь, если таковая не противоречит нормам категорий А и Б настоящего Кодекса".
    – Так в чем проблема? Доставь меня в ближайшую управу, там разберутся.
    – Нет, не могу. Твое воздействие идентифицировано на месте. Не пройдет.
    – Так окажи посильную помощь – шлепни эту… девушку.
    – Да не могу я. Не могу даже объяснить тебе всего. Норма категории А.
    – Дай догадаюсь… Не рассказывать жителям других реальностей о существовании других реальностей. Правильно?
    Лицо Анезия вытянулось словно узбекская дыня. Он пробормотал что-то вроде "теперь карамука полная" и совсем поник. Хороший парень этот контролер, но у меня в этой истории свой интерес. Поэтому проявить милосердие и отпускать черноглазого с миром в его мир я не мог.
    – Еще вопрос: а души мертвых существуют.
    – Да, – насторожился Анезий. – Некоторое время после смерти они еще осознают себя как личности, потом растворяются в общей эманации Вселенной. Но откуда ты знаешь статью 15 Кодекса? И причем тут души?
    – О статье я догадался. Сам бы так написал. А души… Души потерпевших допрашиваются?
    Тут я явно подловил бедного контролера. На его собственных страхах. Он уже понял, что прокололся с этой пятнадцатой статьей, да и вообще выдал себя с головой о своем происхождении явно не с нашей планеты или о своем сумасшествии. Но на психически больного он никак не тянул, скорее тогда уж я тут тронулся – мерещатся глюки с огоньками в воздухе. А души все же допрашивались. Это было просто логично, если, как я понял, у них имеется что-то вроде следствия. Да наши следователи, которых чешут в хвост и в гриву за низкий процент раскрываемости, голышом бы маршировали по Красной площади за возможность раскрутить какой-нибудь глухарь, просто спросив труп, кто его убил. Анезий понял, что я вполне могу растрепаться в их казенных кабинетах о том, как он тут засветился передо мной в своем происхождении как минимум не с этой планеты. Нет, в "люди в черном" таких не берут.
    А раз все все поняли, то можно приступать к самому важному. К переговорам и базарному торгу. В юриспруденции контролер явно не тянет, этим надо воспользоваться.
    Я завел машину и, взревев двигателем, рванул по улице.
    – Почему ты не можешь добраться до этой Парто?
    – Она ушла в реальность типа "Б". Это означает, что там, где она сейчас находится, разрешены любые воздействия без ограничений. При этом она ушла в свою вотчину, куда вход контролерам заказан.
    – Почему?
    Анезий поерзал в кресле, явно не желая отвечать на этот вопрос. Но вдруг махнул рукой и ослепительно улыбнулся. В рекламное агентство бы его запихнуть, пусть зубную пасту рекламирует. Есть у меня знакомая в одном таком. Хотя нет, вроде уволилась уже. Черт, что-то я не о том думаю.
    Колдун же расслабился окончательно, даже закурил, не спросив моего разрешения – в машине я никому дымить не позволял, но на этот раз промолчал.
    – Ладно, раз уж я тут с тобой совсем прокололся, что рассказал тебе о реальностях, можно объяснить и поподробнее. Еще бы не проколоться, когда ты своим чугунком мне по сокровищу заехал!
    – Ты мне тоже пах отбил как-то. Чем это ты меня?
    – Воздействием такой силы, что ты должен был взлететь просто. Я сначала пытался тебя остановить воздействием "Ураган Лепки", но ты просто не обратил внимание. Парто была рядом, ты просто неудержим в таких случаях.
    – Пулей в лоб остановил бы.
    – Пороховым оружием? Да, остановил бы. Только у меня его нет. Пользовался тем, что умею. Так вот, когда ты не остановился, я применил "Молот Принца", снизу в верх, прямо между ног. Твои, как ты выразился, "бейцы" должны были выскочить через рот от такого удара. Но ты только споткнулся, да еще и меня покалечил.
    – Ну, извини. Я же потерпевший, мне можно.
    – Впервые так прокалываюсь. Ладно, слушай. Я – контролер.
    – То есть мент?
    – Мент? Это у вас тут так стражники называются?
    Я неопределенно кивнул. Не стоит объяснять ему, что это слово примерно соответствовало бы, если бы его, Анезия, называли, например, "коньком". Или "контрой".
    – Можно сказать и так. Моя функция – расследование незаконных применений воздействий в реальностях типа "А", "В", "Г" и "Д" – тех, которые либо входят в систему Кодекса, либо охраняются им.
    – Подожди, не гони. Давай разберемся. Реальность – это что-то вроде отдельного мира? То есть, существуют параллельные миры?
    – Это если грубо сказать. Они совсем не параллельны, тут замешана сложная геометрия, необычная для реальностей, как таковых. Вселенная многомерна, у нее не три измерения, а много больше. Если объяснить совсем просто, то соседняя реальность будет просто еще одной гранью Вселенной, как если бы ты посмотрел в алмаз под другим углом.
    – Интересно, а наши ученые говорят, что пространство нашей Вселенной: ну, нашей реальности, бесконечно.
   – Это не противоречит общей теории. Каждая реальность в своей плоскости не зависит от размеров других пространств. Хотя некоторые утверждают, что это не так, и все реальности имеют пределы, сворачиваясь и искривляясь просто на очень больших расстояниях. Я в этом не разбираюсь, нам преподается только самая общая теория. Сама Вселенная имеет ограниченное количество реальностей, хотя и очень большое. Они делятся на типы – от "А" до "К". Каждому соответствует определенный набор признаков. Так тип "А" – самый распространенный из обитаемых и доступных. Отличается тем, что переходы из одной "ашки" в другую требуют совсем небольших затрат энергии. Именно здесь был принят Кодекс Покровов. Тип "Б" – это дикие земли. Переходы легки, но очень сильна эманация Вселенной. Эманация – это что-то вроде радиации, я не знаю, как это объяснить. Вселенная пропитана ею или излучает ее откуда-то – общего мнения нет. Но эту эманацию можно трансформировать в другие виды энергии. Теоретически это может сделать любой разумный, но фактически с этим надо родиться.
    – Ты с этим родился?
    – Нет, я прошел соответствующую имплантацию. В мозг добавлены дополнительные симбиоты, принимающие эманацию – полипы из одной реальности–океана.
    – Что, мир состоит только из одной планеты, покрытой водой? – удивился я.
    – Нет, конечно. Все реальности, как и твоя, бесконечны или просто огромны. Но проход осуществляется по определенным точкам, которые были вычислены или случайно обнаружены. Есть экспериментаторы, которые прыгают по реальностям наугад. Пока ни один не вернулся. Хоть бы скафандры одевали – в вакуум если вынесет, что, скорее всего, и происходит. А так есть заранее проторенные дорожки, заложенные в формулу самого воздействия перехода.
    – Ну понятно, ты у нас – киборг, прыгаешь по разным мирам, ловишь рецидивистов. Что эта красавица натворила?
    Анезий не стесняясь выкинул окурок прямо на дорогу. На несколько секунд он замолчал, разглядывая памятник Ленину.
    – Кассу взяла. Положила на пол охрану и клиентов одного из крупнейших банков столицы реальностей Кодекса, взяла несколько особо ценных артефактов и сбежала. Когда за ней погнались контролеры, Парто убила пятнадцать разумных-граждан, чтобы оторваться от преследователей. А потом случился взрыв в одном дорогом ресторане. Это она заложила бомбу, чтобы отвлечь внимание от банка, просто устройство сработало чуть позже, чем надо. Она с техникой не очень ладит, вот и ошиблась.
    Да, боевая дама досталась мне в возлюбленные, ничего не скажешь. Просто Бони. Даже жаль, что я не ее Клайд. Хотя грабить банки никогда не умел. Но ведь всему можно научиться при желании.
    – Приговор ей вынесли заочно – смертная казнь, можно при задержании. Чем я, собственно и занимаюсь.
    – Один?
    – А зачем толпа? Симбиот дает возможность оперировать большими объемами эманации, противопоставить она мне ничего не может. Хотя она как раз нашла вариант. Нас, понимаешь, учат больше драться, а она от рождения эманирует воздействия, опыт у нее соответствующий. А опыт и хитрость против силы – ты яркий тому пример. Потом симбиот может просто переваривать эманацию, но не дает возможности воздействовать тонко. С ним это просто невозможно. Так что приходится работать эманацией как кувалдой.
    – Так почему ты не можешь за ней отправиться?
    – Она в реальности типа "Б". Эти миры находятся в таком взаимодействии со Вселенной, что потоки эманации там очень мощные. Этот полип в моей голове сначала просто сойдет с ума, я же там устрою бардак хуже вашей ядерной войны. Потом он сожжет мне мозги. А без мозгов я никуда.
    Ясненько. То есть на Анезия рассчитывать в данном случае не приходится, только в качестве бомбы, если знать, куда закинуть. Он же тем временем продолжал. Из контролера вообще получился бы идеальный лектор, уж девочки-студентки просто в оргазм впадали бы на его занятиях.
    – Теперь твоя реальность – тип "Г".
    – Что ж вы нас так неласково…
    – Как получилось, – пожал он плечами. – Я твой алфавит просто сейчас беру… К вам сложно попасть – энергии нужно столько, что любой переход довольно дорог. И здесь очень слабые потоки эманации. Поэтому эти реальности в основном техногенные и хорошо в этом аспекте развитые. Вы вот, как я успел узнать, уже в космос вышли. Это вы молодцы. Но проблема заключается в том, что использование воздействий в "гэшках" (я патриотично обиделся!) может вызывать эманационные возмущения во всей Вселенной, что ведет к различным катастрофам и более мелким неприятностям. Например, наша сегодняшняя драка вполне может обернуться землетрясением где-нибудь на другом конце планеты, а то и уничтожить какую-нибудь далекую звездную систему – для эманации не существует понятия расстояния.
    – Что, планету разнести может? – я действительно ужаснулся.
    – Нет, мы не так много набедокурили. Но отдача может быть… А может и не быть… А куда мы едем?
    – Обедать. Я угощаю.
    Анезий с готовностью кивнул. Халявщики встречаются не только в наших местах, в других мирах они тоже обитают. Тем более при исполнении.
    Меж тем контролера несло дальше.
    – Реальности типов "В" и "Д" – это по представлениям во многих религиях – ад и рай. Между ними существует устойчивая связь, переходы очень легки, можно даже из одной "вэшки" нечаянно перейти в другую "вэшку" или "дэшку" безо всякого воздействия. Контакты с другими типами куда более сложны, эти реальности почти изолированы от остальных. И постоянно воюют друг с другом. При этом они являются еще и буферными для слияния душ умерших с общей эманацией.
    – То есть, по грехам воздается?
    – Не совсем так, но в общих принципах.
   – Нет, ты уж скажи. Что-то там мухлюют?
   – Ну, в общем там есть договор один, – нехотя признался Анезий, – о разграничении сфер влияния и совместном управлении отдельных территорий.
   О как! Я живо представил себе ангелов в коротких кожанках и крепеньких, коротко стриженых чертей. И здесь все по понятиям, оказывается, решается! Ну дела…
    – Они используют прибывших в своей войне, пока те не растворятся.
    – Погоди-ка, – осенило меня. – То есть между адом и раем нет никакой разницы?
    – Ну да. Это часто во всяких религиях встречается – ад для плохих, а рай – для хороших. На самом деле – одна фигня.
    – А что такое тогда душа?
    – Опять же если грубо, то эманация, застрявшая в теле разумного – организма, способного взаимодействовать с ней. Разум есть слияние материального тела и неощутимой на ощупь эманации. После смерти тела эманация высвобождается, но некоторое время остается тобой – личностью. Потом под влиянием общего излучения растворяется в нем.
    – То есть я – это часть этой самой энергии?
    – Ты – часть Вселенной. Кстати, некоторые ученые полагают, что могут существовать и другие вселенные. Но "вэшки" и "дэшки" – это нечто. Вести там расследование – врагу не пожелаешь. Остальные типы – необитаемые. Вернее, закрытые для перемещения либо непригодные к существованию. Например, тип "Е" – это энергетические реальности, там только чистая энергия. Один эксперимент по доступу в такой мир закончился катастрофой – снесло один материк под ноль. Выжгло бы и всю реальность, но аппаратура сгорела, от этого, наверное, дверка и закрылась. Но все равно, за какую–то долю секунды материк уничтожило. Что в остальных – неизвестно, никому еще попасть туда не удавалось.
    Местная еда Анезию понравилась. Ашот – хозяин ресторана – плохих поваров не держит. Но мне кусок в горло не лез после слов контролера: "А в "гэшках", оказывается, могут вкусно готовить!" Хорошо никто из армян на кухне не слышал этого, а сам господин Хачикян мог бы просто пристрелить иномирца за такие слова. "Гэшка". Придумать же еще надо.
    Все, что я узнал, было безумно интересно, но не решало моей главной проблемы. В ее насущности пришлось убедиться еще раз, увидев по телевизору в зале репортаж о землетрясении в Австралии силой в семь баллов. Эпицентр в пустыне – это, мягко говоря, нетипично. Может, совпадение, но не верится в такую их цепь. И это хорошо, что отдача от этих долбаных воздействий не проявились где–нибудь в Японии, которую и так трясет с завидной периодичностью. Если пробило уже сложившиеся участки земной коры, то что же было бы в местах тектонических разломов?
    Анезий поинтересовался стоимостью "порша", что–то прикинул в уме и тяжело вздохнул. В его мире, очевидно, милиции платили тоже не так чтобы уж очень. Взятку ему что ли дать? Инспектор Валуев обломался, а контролер вполне мог бы на мне заработать. Вот только самая твердая валюта нашей реальности вряд ли свободно конвертировалась у него дома. Да я был согласен подарить ему машину и квартиру, если бы он избавил меня от этой роковой любви! В голове крутилась какая–то мысль, которую я никак не мог ухватить. Вроде бы несколько раз она почти попалась, но ее хвостик был скользкий как у домашней крысы. Наконец я увидел проблеск в этой неразрешимой проблеме.
    – Слушай, Азик, а что–нибудь в Кодексе говорится о привлечении к поимке особо опасных преступников волонтеров.
    Контролер задумался. Действительно, статья 1251 части шестой, процессуально–оперативной, позволяла обращаться за помощью к разумному, способному помочь в расследовании или задержании преступника, в случаях наступления особых обстоятельств. Об особых обстоятельствах говорила статья 65. Так, звучит она так: "Особым обстоятельством признается такое положение дел, при котором возникает угроза причинения такого вреда, последствия которого будут несоизмеримо больше, чем вред от нарушения того или иного правила настоящего Кодекса, направленного на пресечение такого вреда". Да, тому, кто писал этот документ, можно смело ставить памятник и присуждать первую премию за максимальное запутывание всего и всех. Любой грамотный адвокат влюбился бы в этот их Кодекс Покровов. А что у нас говорится о рецидивистах? Статья 1374. "При задержании рецидивистов разрешается применять исключительные меры, связанные с особыми обстоятельствами при таком задержании". Что такое "исключительные меры" нигде не говорилось – Анезий знал весь этот талмуд наизусть, – что давало возможность толковать эту фразу, как удобно. Как мне удобно.
    – Допустим, ты ловишь рецидивиста. Так? – колдун уже слегка окосел от трех бокалов армянского коньяка, но держался молодцом. – Так. Он, вернее она, скрылась от тебя, применив несанкционированное воздействие к разумному, который остался жив и официально признан тобой потерпевшим. Парто сбежала в реальность, куда не могут заходить официальные лица из–за своих симбиотов. Правильно? Кстати, а контролеров без симбиотов не бывает?
    – Не бывает. Разумные со способностями к манипулированию с эманацией найдут себе более высокооплачиваемую работу.
   – Разумно. Подозреваемая, вернее, уже осужденная Парто является рецидивистом, склонным к сознательному нарушению законов, и сейчас готовит новое преступление, последствия которого могут быть катастрофическими. Правильно?
    – Это можно предположить, – уклончиво ответил Анезий. Было бы легче, если его напоить, но контролер категорически не пьянел. Причем даже мотивировал это: тем, что он при исполнении в закрытой реальности.
    – В соответствии со статьей 1374 ты можешь применять исключительные меры. Особые обстоятельства у нас в наличии:
    – Но…
    – Повторяю, в наличии. Особо опасный рецидивист сбежал от правосудия и возмездия, закадрив по ходу непричастного разумного, который случайно при этом узнает то, что ему знать не положено.
    Готовившийся возразить мне Анезий сник, поняв мой намек. Как ни крути, а ответственным за раскрытие служебной информации назначат его, если я после смерти настучу вышестоящему начальству о своей осведомленности. Так и вижу эту картину: я, такой несчастный, трясущимися руками прикуриваю сигарету. Скромно сижу на стуле и страдаю от своей безвременной кончины. Слезу вышибает. А когда мне начинают что–то объяснять, я говорю: "Товарищ следователь, я в курсе, контролер Анезий как–там–его мне все рассказал". Поэтому решение о наличии особых обстоятельств единогласно решили утвердить.
    – Теперь дальше. Ты можешь нарушить норму Кодекса, предотвращая вред, который собирается причинить магисса Парто. Магисса какой занавески она там? Серой Занавеси, пусть так. Статья 1251 позволяет тебе обратиться за помощью в решении проблемы к разумному, который может тебе помочь. Я предлагаю тебе обратиться ко мне.
Контролер удивленно посмотрел на меня и попытался найти подвох в моих рассуждениях. Натяжек в них было, конечно, выше крыши, но формально все стыковалось. Вместо "да" или "нет" контролер философски заметил:
    – Без отдохновения для ума здесь сложно найти истину.
    Я щелкнул пальцами, Ашот, знавший меня не первый год, вырос рядом со столиком с еще одной бутылкой "Наири". Анезий, пригубив коньяк, спросил, сколько он стоит. Я ответил. И тут выяснилось, что хитровывернутость – это не только мое качество.
   – Олег, сколько это может стоить здесь?

Метки:По эту сторону гор

По эту сторону гор. Дисклеймер. Пролог. Точка отсчета.

Flinter — Wed, 19 Aug 2009 10:45:55 +0000

ДИСКЛЕЙМЕР.
Вообще это было начато в 2004 году. Начато как сугубо развлекательное графоманство, без претензий на серьезность. Начато и заброшено.
Перебирая старые файлы, наткнулся на россыпь этих полузабытых глав. Перечитал, улыбнулся, а потом стало несколько жаль — почти десять авторских листов труда. Без определенных планов провел поверхностную вычитку, что-то подправил, что-то дописал. Жучки еще остались, но текст стал чуть стройнее. Вспомнил изначальную идею, улыбнулся еще раз. Все же за 5 лет многое изменилось, в первую очередь, во мне. В голове сразу же начала выстраиваться сюжетная линия, во многом отличавшаяся от задуманной тогда. Ну и захотелось немного пообламывать раздолбая, которым является главный герой в начале. Исходя из нового сюжета был дописан пролог, изменено название.
Публиковаться вроде не планирую, но самому уже интересно. Интересно и лениво. Поэтому и решил начать выкладывать кусками. Если понравится — будут требовать продолжения, подстегивать в работе. Если не понравится — и писать незачем.
Прототипов у главных героев нет, и уж тем более нефиг их примерять на меня. Мне они, конечно, дороги, но себя я люблю больше.
Итак…
ПО ЭТУ СТОРОНУ ГОР

Часть 1. Баловни судьбы.

Пролог

Утро мучительно медленно тянулось к полудню. Серая хмарь свисала с небес, наполняя воздух влагой. Старший кардинал Первого Поводыря, Защитник Веры, Око Павеня — не полный перечень титулов Его Превосходительства Акруша – мрачно взирал на бранное поле. Хотя какое там поле – сплошные холмы. Эти демоновы холмы! Из-за них случилась не битва по классическим канонам, выверенная игра умов, красота построений и внезапных атак…

Нет, все с самого начала превратилось в какой-то бардак. Ни одна линия не сохранилась до самого момента стычки, бой разбился на несколько свалок. Пав Аркуш в который раз выругался про себя – колонна ичемеров именно здесь стала полной неожиданностью. Одно хорошо – противник тоже был не готов к встрече со Святым Войском. Что ж, судьба иногда преподносит сюрпризы.

Битва началась почти сразу же. Пав Аркуш не мог простить себе позорной непредусмотрительности, ведь что стоило выслать вперед авангард! А вот ичемерский полководец этим не пренебрег, и пять всадников с зелеными вымпелами на пиках словно из-под земли выросли прямо перед началом колонны. Вид у них был совершенно обалдевший, дозорные мгновенно развернули скакунов и бросились обратно. Троих успели достать стрелами, но двое ушли. Спешно высланные разведчики обнаружили меньше чем в лиге пять сотен ичемеров, по счастью – всего лишь легкая инфантерия, почти без всадников. Кардинал вел под своим командованием в шесть раза больше воинов. Спешно выстроив три линии пехоты, он направил конную сотню, намереваясь сделать охват слева, ударив во фланг. Но кавалерия увязла в череде подъемов, а еретики уклонились от правильного боя, неожиданно оседлав цепочку этих проклятых холмов, словно башни крепости.

О, это и была самая настоящая крепость! Его Превосходительство быстро понял тщету попыток сбросить ичемеров с вершин атаками кавалерии. Карабкающиеся по склонам лошади становились слишком легкой добычей. После бесполезного обстрела, который стоил целой роты лучников – с самого начала решение казалась неудачным, учитывая традиционно блестящий уровень подготовки Королевских стрелков, Аркуш дал команду пикинерам и полкам тяжелой пехоты. Это море стали, ощетинившееся острыми пиками и мечами, должно было затопить, смести инфантеров, но в тех словно демоны вселились. Ичемеры отбивали атаку за атакой, их зеленые знамена нахально развивались по ветру, и не думая падать. Гремело железо, то тут, то там вдруг вспыхивали факелами люди. Клерики усердно возносили молитвы, обрушивая на сопротивляющегося врага гнев божий, но все их старания каким-то немыслимым образом сводились на нет.

Бой начался уже во второй половине дня, до темноты солдатам Святой Войска удалось взять лишь один холм из пяти – его склоны были достаточно пологими, чтобы Аркуш смог растянуть фронт атаки, сдержать который ичемеры не смогли: просто не хватило людей на полноценный строй. Ночь – время отдыха, но кардинал приказал продолжить атаки. Клерики выбивались из сил, но Свет Павеня сиял над врагом до самого рассвета. К утру битва прекратилась еще на трех холмах – там просто не осталось больше ичемеров, способных держать оружие. Раненых моментально добили.

Его Превосходительство Аркуш мрачно взирал на бранное поле. О потерях еще не доложили, но уже было ясно, что произошла катастрофа. Экспедиционный корпус, который должен был выйти в южные провинции Ичемерии, практически перестал существовать. Тела в измазанных грязью белых плащах лежали повсюду, на первый взгляд не меньше половины солдат останется в этих безлюдных местах навсегда. А ведь еще один зеленый вымпел гордо реет над непокоренным отрядом.

Ветер сменился, и в лицо кардиналу ударили запахи боя. Пока больше пахло даже не кровью, а сырой, тяжелой землей, вот к вечеру уже начнет смердеть мертвечиной. Еще хорошо, что так и не пошел дождь, тогда эта битва превратилась бы в истинный кошмар.

Пав Рисолет, первый помощник Его Превосходительства, подошел сзади, ожидая позволения говорить. Аркуш повернулся к нему, и Рисолет бесстрастным голосом спросил:

– Кардинал, о потерях или о ситуации?

– Давай о потерях. Ситуация и так видно – адово пекло.

Долговязый помощник кивнул и продолжил:

– Полностью уничтожена именная Двадцатая рота тяжелой пехоты. Никого не осталось даже раненым. Из всего Третьего полка панцирников оружие милостью Павеня могут держать не больше трех сотен. Восьмой полк потерял четыре роты убитыми, тяжело раненых еще две сотни точно. Мы остались совсем без стрелков. Полки пикинеров вычищены наполовину. Зато почти нет потерь в кавалерии.

Рисолет говорил тихо, словно все произошедшее его совсем не касалось. Аркуш давно привык к манере речи своего помощника, но сейчас это раздражало. Ведь катастрофа. Какие-то жалкие пять рот жалкой легкой инфантерии рассыпали золой весь план военной кампании. Даже те остатки корпуса, которые еще могут сражаться, теперь бесполезны для исполнения своей миссии – обоз будет отягощен ранеными, не бросишь ведь их тут. А еще и эти не сдавшиеся ичемеры…

– Что с этим холмом?

– Держатся, Ваше Превосходительство. Еретиков осталось пять десятков, не больше, многие ранены. Но склоны очень крутые, да и наши клерики никак не могут достать эту сволочь…

– Да, что с клериками?

– Пав Валиот ушел к Павеню, мой кардинал. Перенапрягся ночью. Пав Норс и пав Логрет вычерпаны до дна. Грольс, Канур и Верлет держатся. Все обожжены, правда, – ночью по ним хорошо приложились, еле успели защититься.

Пав Аркуш промолчал, но насупился еще больше. Его голова еще глубже вжалась в плечи, так, что глаза спрятались под разрезом барбюта. Еще и клерики…

– Еретики, как Вы понимаете, сдаваться отказываются. Они окружены, к атаке готовится первая и третья роты Третьего полка панцирников, хотя их всех на роту не наберется уже. С юга пойдут Седьмая и Девятая роты пикинеров, это Восьмой пол…

Кардинал взмахом остановил помощника. Помолчав немного, он медленно кивнул.

– Неважно, кто. Сбрось их оттуда.

Пав Рисолет ударил себя в грудь, отчего пластины ламелляра глухо звякнули, и пусти коня в галоп. Вокруг холма с ичемерами, никак не желающими покориться благой смерти, началось движение, лязг доспехов и оружия недвусмысленно говорил о начале очередной атаки. Его Превосходительство еще раз окинул взглядом свои войска, особенно те, что сейчас отдыхали и приводили себя в какое-то подобие порядка. Усталые люди сидели прямо на земле. Кто-то баюкал сломанную руку, кто-то угрюмо точил меч, счищая зарубины. Войско, еще вчера блиставшее белизной плащей и зеркальным блеском доспехов, сейчас имело один цвет – серо-бурую смесь грязи и запекшейся крови.

В общем-то он уже все решил: несмотря на ужасающие потери, экспедиция будет продолжена. Приказ Первого Поводыря не обсуждается, он исполняется, что бы ни случилось. И неважно уже, что план кампании был разработан самим Аркушем – изменить его теперь мог только сам Поводырь. Так что корпус пойдет дальше. Раненых можно будет оставить в первой же деревне, до которой два дня пути. Надо только вычистить этот проклятый последний холм. Хотя бы скинуть инфантериев с вершины, заставить побежать или просто спуститься вниз – там у них не будет никаких шансов против застоявшейся без дела кавалерии.

Колонны панцирников и пикинеров начали подъем. Солдаты шли неохотно, вся эта катавасия основательно подорвала дух Святого Войска. Кто-то истошно закричал. Кардинал присмотрелся и выругался уже вслух: вспыхнули белые плащи, панцири сразу десятка солдат светились красным цветом, остальные отшатнулись от раскаленных доспехов товарищей. Три клерика спешно вскинули руки.

"Иче! Иче! Иче!" – громыхнуло с холма. Люди на вершине еще плотнее сомкнули ряды, оскалившись остриями коротких копий.

В этот момент первые капля дождя упала на шлем кардинала Аркуша, Защитника Веры.

Дневник авантюриста.

Точка отсчета.

День начинался великолепно. Сколько историй закручивалось именно с этих слов! "День начинался великолепно".

В девять утра позвонил Толик с предложением сходить вечерком в баньку к Семенычу. Пробудившись до конца неимоверным усилием воли и вспомнив, что сегодня суббота, ответил категоричным одобрением. Надо целебно расслабиться. Последнее время дела шли хорошо, а что это значит? А то, что вкалывал я три раза по семь потов. В общем–то, именно по этой причине дела и шли хорошо. И парилка у Семеныча чудо как хороша.

Я уже живо представлял вечерний кайф. Холодненькое пиво, чистая до блеска баня с огромным бассейном (к нашему приезду вода будет налита свежая), медные ковшики и деревянные черпачки – Семеныч вообще любит всяческие аксессуары: Кстати об аксессуарах: Толик то приедет со своей постоянной "банной" подругой, неплохо было бы и мне подобрать какую–нибудь. Не вставая с кровати, я потянулся за ежедневником "по личным делам". Кто у нас тут? На "А": Алина – не помню такую… Алена… странно, телефон тот же, что и у Алины, ни та, ни другая в памяти не отпечатались. Алиса. Эта, кажется, такая рыжая, говорливая. Нет, в бане трещотки не нужны. Алеся. Тоже не помню.

Буква "Б" встретила анекдотом. Давно же я не открывал этот "склерозник" с телефонами старых друзей, которых не видел уже по несколько лет, бывших "любовей" и случайных знакомых. Оно и понятно: друзей у меня нет уже давно – только деловые партнеры. Последняя "любовь" растворилась в лондонском тумане с каким-то старым лордом, причем эта стерва в Соединенное Королевство приехала за мой счет. Так вот, страничка на букву "Б" была отмечена словом неприличным словом, написанным явно моим почерком в не вполне трезвом состоянии. Интересно, что телефонного номера рядом не было. Виола, Ветрова Надежда (не подойдет – уже давно замужем, два ребенка, во всяком случае, на момент нашей последней встречи), Илоночка (чудом я как–то не подхватил от нее гонорею), Маришка, Наташенька, Полина, Рогозина Таня, Светик (куда же в такой записной книжке без "светика"!), Тарлина (неужто и такое было? кошмар какой!), Флора, Чижик (надеюсь, женщина) и, естественно, субъект по имени Эротический массаж. М–да… И кому звонить? Наугад не пойдет. Как добываются такие телефоны? Знакомишься с симпатичной девушкой в клубе. Берешь номерок. Либо она дает тебе его на утро. Некоторые ночные феи тоже удостаивались чести быть "взятыми на карандаш", если вытворяли что–нибудь совсем уж порочное. Так что теперь в большинстве случаев ни за что не угадаешь, кто снимет трубку на том конце провода: проститутка, случайная знакомая, случайная знакомая, с которой как–то по случаю же переспал, или вообще попадешь в чужую квартиру по номеру, который дала тебе ослепительная красавица, желая отделаться от пьяного в ласты ухажера. Неужто идти в баню без аксессуара? Ладно, "я подумаю об этом завтра". То есть после завтрака.

А зачем мне такая коллекция бесполезных телефонов? В который раз задаю себе этот вопрос. Сколько ведь уже так копался, перелистывая страницы, силясь вспомнить, кто скрывается за бездушным набором цифр. Тем более что подавляющее большинство этих номеров появлялись не из-за каких-то моих обалденных внешних данных или тонкой душевной организации. Нет, просто достаточное количество девушек, как заговоренные, таяли перед толщиной кошелька пьяного нувориша. Ведь сам же порой сутра ненавидел себя за вчерашнее поведение. И преисполнялся непонятной гордости, если какая-нибудь королева отшивала меня в циничной форме.

Прохладный душ и легкий завтрак, только гулять мне пока не с кем. Записать в "деловом" ежедневнике купить новую зубную щетку – такой же электрический "Braun". Слабость у меня к этой фирме – щетка, бритва – все от нее. Тосты с джемом и свежий клубничный сок. Вы знаете, как готовится свежий клубничный сок? Нет, то, что продается в литровых пакетах, – этим можно только поить свиней. Настоящий сок делается так: берется свежая клубника, лучше та, что с рынка, а не голландская гидропоника, и взбивается в шейкере вместе со льдом и небольшим количеством сахара. Получившийся напиток способен избавить хронического алкоголика от пагубной привычки брать в рот всякую плохо очищенную гадость вроде портвейна "Агдам" (был грех в молодости) и приучить его исключительно к вкусу свежей ягоды. Только вот супруга такого вернувшегося на путь истинный кадра через месяц взвопит и настойчиво попросит вернуться к прежнему образу жизни – фрукты, а тем более свежие, у нас гораздо дороже паленого алкоголя.

Нет, не подумайте, я не яппи. Более того, терпеть не могу этих молокососов, с нелепыми понтами тратящих дензнаки своих родителей. Не выношу их распальцовку, которая зачастую намного веерней, чем у самого кондового братка, их смазливые лица, разговоры о модных часах и машинах. Нет, я не яппи. У меня есть часы "Baume & Mercier", выбирая машину, я долго обсуждал со знакомыми, что сейчас модно, а что надежно, в итоге купил "Porsche Carrera GT". Живу я в роскошно обставленной профессиональным дизайнером трехкомнатной квартире. Но все это я получил отнюдь не на халяву, а заработал тяжелым трудом. Начинал, еще будучи студентом – игрой на акциях. Столбцы цифр и мелькание диаграмм просто заворожили меня, когда я впервые очутился на бирже. Причина была банальна – я пришел поменять подаренные на день рождения сто достаточно американских долларов на вполне российские рубли. Ко мне сразу же подскочили несколько молодых людей, наперебой предлагая обмен по более выгодному курсу. Потом, узнав имеющуюся у меня в наличии сумму, разочарованно отходили, но одна девушка все же махнула рукой и выдала мне на несколько рублей больше, чем я получил бы сдав эту сотню в окошко банка. И я почувствовал себя обманутым. Нет, выданные мне купюры были столь же настоящими, как партвзносы, которые когда-то платил мой отец. Но ведь если эти люди покупают у меня валюту дороже, чем они потом могут продать, значит это им выгодно, так? Но я вот их интереса уловить не мог. Потому и ощущал себя ротозеем, проигравшим всю свою маленькую зарплату наперсточникам у метро. И я решил для себя, что во всей этой фигне, именуемой "биржей", я просто обязан разобраться. И разобрался. Более того, сколотил весьма приличное состояние для своего возраста, а мне ведь всего двадцать восемь. Правда, пришлось насмотреться и на молодых, затягивавших на себе петлю из дорогих галстуков после неудачных операций, и на сорокалетних, к которым приезжали не очень довольные клиенты. Одного я потом видел возле биржи. Он собирал бутылки. Так что мне везло, пока везло. Но и работал я как проклятый, изучая все эти котировки, тенденции и прогнозы.

Солнечный денек, вчера вечером прошел дождик, поэтому воздух был наполнен приятной свежестью, которая и не снилась всяким "диролам" и стиральным порошкам. Я убрал верх своего кабриолета. Нет, кайфово все-таки. Хорошо быть богатым. Даже если богатым в разумных пределах.

Субботнее утро – это почти всегда пустые улицы. Редкая возможность проехаться с ветерком, а не торчать в пробках. Я вдавил акселератор, "порш" восторженно взревел и покатился вперед. Двигатель радостно урчал, что единственная его проблема – отсутствие крыльев. Нафиг-нафиг. Во-первых, на самолет я пока не заработал. А во-вторых, боялся летать. В этом я прекрасно понимал Дениса Бергкампа, который прекрасно пинает мячик, но отказывается садиться в любой транспорт, предназначенный для движения по воздуху. Кстати, интересный факт: ногами он зарабатывает несравненно больше, чем я головой. Хотя ею в футбол тоже играют. Да ладно, чего мне чужие деньги считать, когда своих хватает. О, а вот этот кадр, сразу видно, любитель арифметики.

– Добрый день, инспектор Валуев, первый батальон. Документы, пожалуйста.

Чтоб ты подавился, кайфоломщик полосатый. Нет, ну как можно быть такой сволочью, чтобы портить людям настроение.

– А в чем дело, товарищ инспектор?

– Нарушаем, – удивленно ответил гаишник. Что именно, объяснять не стал – углубился в изучение документов. Что он там собирался найти, оставалось загадкой. Неужели думал, что я буду кататься на краденом "порше"? А уж если мне хватило денег на спорткар, то и на страховку, естественно, набралось.

– Что ж так быстро ездим, Олег Семенович?

– Быстро – это сколько?

Инспектор оценивающе осмотрел машину, прищурился и сверился почему-то с техпаспортом.

– Километров сто десять, наверное.

– Это Вы как определили? По солнцу?

Сержант Валуев взглянул на светило и потер глаза. Я продолжил.

– У Вас радар в череп встроен? Или подтвержденные справкой паранормальные способности?

– Попрошу не выражаться, господин Прохоров. С Вас штраф в размере минимального размера оплаты труда.

– Чьего труда?

– В смысле?

– Ну, если Вы имеете в виду те сто рублей, которые составляют МРОТ, то эту сумму стыдно называть размером оплаты труда. Лично я за такие деньги с постели не встану.

Гаишник некоторое время переваривал мои слова. Он еще раз подсчитал примерную стоимость моего авто и среднемесячный доход. Мой тон ему показался обидным, поэтому отпускать меня просто так сержанту явно не хотелось.

– Так Вы будете штраф платить?

– Нет.

– Почему?

– Не понимаю, за что.

– За скорость.

– Покажите показания радара.

– Слушайте, Вам что, денег жалко?

– Да.

Вот этого он совсем не ожидал. Ну не могло уложиться в мозгах под форменной кепкой мысль о том, что я буду жалеть несчастный стольник.

– Я свои деньги зарабатываю и знаю им цену. И не собираюсь их раздавать первому встречному.

Нарывался ли я? Бесспорно. Все могло кончиться поездкой в отделение, полным досмотром и прочими незатейливыми радостями милицейской жизни. Но инспектор Валуев банально обиделся, назвал меня нуворишем и отправил на все четыре стороны. В общем, день обещал быть веселым. Неплохой мужик все-таки этот гаишник. Мог бы войти в клин и устроить мне такую проверку на дорогах, что права я бы потом еще два месяца выцеплял.

Не думайте, что я жадный. Скорее, принципиальный до некоторой степени занудства и склочности. Поэтому и достиг определенных успехов в торгах на биржах, что соблюдал принятые правила игры и всегда мог постоять за себя. А если я сегодня уступлю какому-нибудь гаишнику, то уже завтра ошибусь в самый неподходящий момент. Не выдержат нервы – и пиши предсмертную записку. Хотя тут уж я загнул. Банкротство, понятное дело, пугает, но это еще не повод сводить счеты с жизнью. Не вижу я ничего романтичного и мужественного в том, чтобы украсить стены авангардной мазней из собственных мозгов, промотав состояние.

Вот был у меня знакомый брокер, звали его Миша Аюков. Человек он был жизнерадостный, несмотря на потерянную в юности руку – покатался на мотоцикле. Вложился он как-то в один пакет акций весьма сомнительной ликвидности. Хотел сыграть на повышении, но тут быки обвалили рынок. При этом все расчеты показывали, что как максимум завтра цены скакнут вверх. Но Мишка ждать не стал, снял люстру, привязал к крюку веревку – и ведь справился с одной рукой-то – и прыгнул с табуретки с петлей на шее. Но так аккуратненько, чтобы сорочку не помять. Шейные позвонки, на его беду, выдержали. Повиснув и почувствовав все прелести удушья, он вдруг передумал умирать, так как внезапно осознал красоту земного существования. Вцепился рукой в веревку и провисел на ней порядка двух часов: сил не хватило самостоятельно вылезти из петли. В такой интересной позе его застала домохозяйка, пришедшая убираться в квартире. Та не проявила рвения в спасении Аюкова. Посчитав, что работодатель благополучно преставится через несколько минут, она цинично стала распихивать малогабаритные ценности по карманам. Мишка прохрипел, что снимет с неблагодарной тетки скальп, как только окажется на твердой поверхности. Такой вариант уборщицу не устраивал. Она подошла к болтающемуся под потолком брокеру и задумчиво посмотрела на его извивающееся тело. Попыталась повиснуть на Мишкиных ногах, дабы придать организму вес, который не сможет удержать рука. План был хорош, но у Аюкова от такой наглости открылось второе дыхание, и он выстоял. Тогда была проявлена недюжинная смекалка. В ход пошло щекотание. Вот тут жажда жизни взяла свое. Миша извернулся и ударил домохозяйку ногой по уху. Если бы рядом был рефери, то он спокойно мог бы открывать счет до девяти и фиксировать глубокий нокаут. Аюков же со злости дернулся так, что расшатанный крюк вырвался из потолка. Все бы и закончилось так замечательно, если бы в порыве ярости и под влиянием аффекта несчастный не оттрахал бесчувственную воровку. Судья (женщина) не посчитала покушение на убийство со стороны потерпевшей реабилитирующим обстоятельством и впаяла брокеру срок согласно статье 132, квалифицировав деяние как изнасилование с использованием беззащитного состояния жертвы. И поехал Мишка в Сибирь давить задом клюкву и подметать снег. А ведь всего надо было проявить хоть чуток выдержки. Правда, справедливости ради надо отметить, что его акции так и не поднялись.

Меж тем я подъехал к нужному магазинчику. В помещении работал кондиционер, поэтому среди нарядных витрин с блестящей техникой было ощутимо прохладно. И как назло в отделе с зубными щетками не было продавца. Зато я получил возможность понаблюдать за тем, как молодой парень с волосами цвета свежего апельсинового сока довольно топорно пытался запихнуть коробку с оптической мышкой под просторную кенгуруху. Наконец он упаковал нехитрое устройство под засаленную ткань и направился к выходу. Я пошел следом. У дверей грозно высились стойки детекторов. У воришки было два варианта: он мог просто пробежать мимо "пищалок", проскочить мимо охранника, курящего на улице и понадеяться на выдающиеся спринтерские способности. Шанс был, но секьюрити почти полностью перекрывал проход. Второй способ элегантнее: между одной стойкой и стеной проема оставалась щель, в которую, если выдохнуть, любитель хороших мышей вполне помещался. Пацан выбрал вариант для худых. Он подождал, пока, по его мнению, в сторону выхода никто не смотрел, и протиснулся в безопасную зону. Раздался возмущенный визг сигнализации. Охранник выкинул сигарету и, не спеша, словно издеваясь (конечно издеваясь!), подошел к застрявшему парню. Он уже приготовился съездить рыжему по уху. Но тут я решил вмешаться.

– Эй, терминатор! Подожди, не горячись! Зачем рукоприкладствовать.

– А ты его кореш что ли? Вместе магазины бомбите?

– Уважаемый, ты видел на какой машине я подъехал? И что, буду я с каким-то рэппером мелочевку по лавкам таскать?

– Я не рэппер, – подал голос парень.

Охранник удивленно посмотрел на неудачливого грабителя:

– О, смотри-ка, оно еще разговаривает! Отдай товар, чувырло.

Совершенно не смутившись непонятного, но наверняка не ласкового слова, несостоявшийся вор вытащил из-за пазухи коробку с надписью "Genius". На меня он посмотрел с надеждой. У соседних стеллажей собрались, кажется, все продавцы магазина. Большинство из них – молодые девушки. Они шептали что-то друг другу на ушки и взирали на меня с неподдельным интересом. Потянуло на подвиги.

– Ладно, ковбой, у тебя к нему еще есть претензии?

– Да только одна – уши ему так и не надрал. А тебе он зачем?

– Альтруизм попер. Гайцу взятку только что не дал, теперь на доброту прошибло.

Охранник махнул рукой, забирай мол. Рыжая кассирша восхищенно пялилась на меня. Надо будет заехать сюда за щеткой все-таки. И расплатиться с ней мелкими купюрами. А дальше уже дело техники, случая и совпадения звезд.

– Пошли, рэппер Пантелеев.

– Я не рэппер, – то что он не Ленька Пантелеев, отрицать не стал. – Я падонок.

– Подонок? – настала моя очередь сегодня удивляться.

– Не пОдонок, а пАдонок.

– А, знаю-знаю. Сакин, панки и все дела. Читал. Новые нонконформисты. Люди – машины, капиталисты – уроды, и только вы – свободные люди – живете правильно. Главный принцип – не работать.

– Почему, работать можно, только чтобы не прогибаться под всякими потными гомиками.

– Под потными гомиками, противный ты мой, редко прогибаются за деньги, обычно для удовольствия.

Такая мысль юному нигилисту в голову не приходила, поэтому он вдруг встал как вкопанный. Но потом просветлел лицом.

– Нет, это я образно сказал.

– Ну, образно так образно. Зачем воруешь все-таки?

– Деньги нужны.

– Так иди работай.

– Тогда я буду как все эти, – он показал в сторону магазина, – быдло.

– То есть этот рэмбо, который тебе чуть не накостылял, тоже быдло?

Падонок с видимым удовлетворением кивнул.

– А то, что ему семью кормить надо, ты не подумал? Что он из своей зарплаты будет возмещать то, что ты спионерил? Нет, конечно. А я, по-твоему, тоже быдло? Машина задроченная?

В этот момент я как раз нажал на кнопку брелока сигнализации. "Порш" приветливо моргнул глазами-фарами и мелодично поздоровался со мной и моим собеседником. Знаете, нонконформизм нигилизмом, но о таких игрушках, как моя "каррера", мечтают даже консервативные сталинисты – сторонники всеобщей экспроприации. В этом дите современной субкультуры проснулась обычная, идейно неоправданная зависть.

– Заработал сам. Начал со студенческой скамьи и стипендии. Богатых родителей не было, банки не грабил, – окончательно добил я воришку. – Так что бывай. Учти, в следующий раз, если встречу, помогать не буду. Мозги свои есть, вот сам и думай о смысле жизни.

Сел и уехал. Смешно. А щетку я все же здесь куплю. У рыжей кассирши.

Метки:По эту сторону гор