По эту сторону гор. Дисклеймер. Пролог. Точка отсчета.
ДИСКЛЕЙМЕР.
Вообще это было начато в 2004 году. Начато как сугубо развлекательное графоманство, без претензий на серьезность. Начато и заброшено.
Перебирая старые файлы, наткнулся на россыпь этих полузабытых глав. Перечитал, улыбнулся, а потом стало несколько жаль — почти десять авторских листов труда. Без определенных планов провел поверхностную вычитку, что-то подправил, что-то дописал. Жучки еще остались, но текст стал чуть стройнее. Вспомнил изначальную идею, улыбнулся еще раз. Все же за 5 лет многое изменилось, в первую очередь, во мне. В голове сразу же начала выстраиваться сюжетная линия, во многом отличавшаяся от задуманной тогда. Ну и захотелось немного пообламывать раздолбая, которым является главный герой в начале. Исходя из нового сюжета был дописан пролог, изменено название.
Публиковаться вроде не планирую, но самому уже интересно. Интересно и лениво. Поэтому и решил начать выкладывать кусками. Если понравится — будут требовать продолжения, подстегивать в работе. Если не понравится — и писать незачем.
Прототипов у главных героев нет, и уж тем более нефиг их примерять на меня. Мне они, конечно, дороги, но себя я люблю больше.
Итак…
ПО ЭТУ СТОРОНУ ГОР
Нет, все с самого начала превратилось в какой-то бардак. Ни одна линия не сохранилась до самого момента стычки, бой разбился на несколько свалок. Пав Аркуш в который раз выругался про себя – колонна ичемеров именно здесь стала полной неожиданностью. Одно хорошо – противник тоже был не готов к встрече со Святым Войском. Что ж, судьба иногда преподносит сюрпризы.
Битва началась почти сразу же. Пав Аркуш не мог простить себе позорной непредусмотрительности, ведь что стоило выслать вперед авангард! А вот ичемерский полководец этим не пренебрег, и пять всадников с зелеными вымпелами на пиках словно из-под земли выросли прямо перед началом колонны. Вид у них был совершенно обалдевший, дозорные мгновенно развернули скакунов и бросились обратно. Троих успели достать стрелами, но двое ушли. Спешно высланные разведчики обнаружили меньше чем в лиге пять сотен ичемеров, по счастью – всего лишь легкая инфантерия, почти без всадников. Кардинал вел под своим командованием в шесть раза больше воинов. Спешно выстроив три линии пехоты, он направил конную сотню, намереваясь сделать охват слева, ударив во фланг. Но кавалерия увязла в череде подъемов, а еретики уклонились от правильного боя, неожиданно оседлав цепочку этих проклятых холмов, словно башни крепости.
О, это и была самая настоящая крепость! Его Превосходительство быстро понял тщету попыток сбросить ичемеров с вершин атаками кавалерии. Карабкающиеся по склонам лошади становились слишком легкой добычей. После бесполезного обстрела, который стоил целой роты лучников – с самого начала решение казалась неудачным, учитывая традиционно блестящий уровень подготовки Королевских стрелков, Аркуш дал команду пикинерам и полкам тяжелой пехоты. Это море стали, ощетинившееся острыми пиками и мечами, должно было затопить, смести инфантеров, но в тех словно демоны вселились. Ичемеры отбивали атаку за атакой, их зеленые знамена нахально развивались по ветру, и не думая падать. Гремело железо, то тут, то там вдруг вспыхивали факелами люди. Клерики усердно возносили молитвы, обрушивая на сопротивляющегося врага гнев божий, но все их старания каким-то немыслимым образом сводились на нет.
Бой начался уже во второй половине дня, до темноты солдатам Святой Войска удалось взять лишь один холм из пяти – его склоны были достаточно пологими, чтобы Аркуш смог растянуть фронт атаки, сдержать который ичемеры не смогли: просто не хватило людей на полноценный строй. Ночь – время отдыха, но кардинал приказал продолжить атаки. Клерики выбивались из сил, но Свет Павеня сиял над врагом до самого рассвета. К утру битва прекратилась еще на трех холмах – там просто не осталось больше ичемеров, способных держать оружие. Раненых моментально добили.
Его Превосходительство Аркуш мрачно взирал на бранное поле. О потерях еще не доложили, но уже было ясно, что произошла катастрофа. Экспедиционный корпус, который должен был выйти в южные провинции Ичемерии, практически перестал существовать. Тела в измазанных грязью белых плащах лежали повсюду, на первый взгляд не меньше половины солдат останется в этих безлюдных местах навсегда. А ведь еще один зеленый вымпел гордо реет над непокоренным отрядом.
Ветер сменился, и в лицо кардиналу ударили запахи боя. Пока больше пахло даже не кровью, а сырой, тяжелой землей, вот к вечеру уже начнет смердеть мертвечиной. Еще хорошо, что так и не пошел дождь, тогда эта битва превратилась бы в истинный кошмар.
Пав Рисолет, первый помощник Его Превосходительства, подошел сзади, ожидая позволения говорить. Аркуш повернулся к нему, и Рисолет бесстрастным голосом спросил:
– Кардинал, о потерях или о ситуации?
– Давай о потерях. Ситуация и так видно – адово пекло.
Долговязый помощник кивнул и продолжил:
– Полностью уничтожена именная Двадцатая рота тяжелой пехоты. Никого не осталось даже раненым. Из всего Третьего полка панцирников оружие милостью Павеня могут держать не больше трех сотен. Восьмой полк потерял четыре роты убитыми, тяжело раненых еще две сотни точно. Мы остались совсем без стрелков. Полки пикинеров вычищены наполовину. Зато почти нет потерь в кавалерии.
Рисолет говорил тихо, словно все произошедшее его совсем не касалось. Аркуш давно привык к манере речи своего помощника, но сейчас это раздражало. Ведь катастрофа. Какие-то жалкие пять рот жалкой легкой инфантерии рассыпали золой весь план военной кампании. Даже те остатки корпуса, которые еще могут сражаться, теперь бесполезны для исполнения своей миссии – обоз будет отягощен ранеными, не бросишь ведь их тут. А еще и эти не сдавшиеся ичемеры…
– Что с этим холмом?
– Держатся, Ваше Превосходительство. Еретиков осталось пять десятков, не больше, многие ранены. Но склоны очень крутые, да и наши клерики никак не могут достать эту сволочь…
– Да, что с клериками?
– Пав Валиот ушел к Павеню, мой кардинал. Перенапрягся ночью. Пав Норс и пав Логрет вычерпаны до дна. Грольс, Канур и Верлет держатся. Все обожжены, правда, – ночью по ним хорошо приложились, еле успели защититься.
Пав Аркуш промолчал, но насупился еще больше. Его голова еще глубже вжалась в плечи, так, что глаза спрятались под разрезом барбюта. Еще и клерики…
– Еретики, как Вы понимаете, сдаваться отказываются. Они окружены, к атаке готовится первая и третья роты Третьего полка панцирников, хотя их всех на роту не наберется уже. С юга пойдут Седьмая и Девятая роты пикинеров, это Восьмой пол…
Кардинал взмахом остановил помощника. Помолчав немного, он медленно кивнул.
– Неважно, кто. Сбрось их оттуда.
Пав Рисолет ударил себя в грудь, отчего пластины ламелляра глухо звякнули, и пусти коня в галоп. Вокруг холма с ичемерами, никак не желающими покориться благой смерти, началось движение, лязг доспехов и оружия недвусмысленно говорил о начале очередной атаки. Его Превосходительство еще раз окинул взглядом свои войска, особенно те, что сейчас отдыхали и приводили себя в какое-то подобие порядка. Усталые люди сидели прямо на земле. Кто-то баюкал сломанную руку, кто-то угрюмо точил меч, счищая зарубины. Войско, еще вчера блиставшее белизной плащей и зеркальным блеском доспехов, сейчас имело один цвет – серо-бурую смесь грязи и запекшейся крови.
В общем-то он уже все решил: несмотря на ужасающие потери, экспедиция будет продолжена. Приказ Первого Поводыря не обсуждается, он исполняется, что бы ни случилось. И неважно уже, что план кампании был разработан самим Аркушем – изменить его теперь мог только сам Поводырь. Так что корпус пойдет дальше. Раненых можно будет оставить в первой же деревне, до которой два дня пути. Надо только вычистить этот проклятый последний холм. Хотя бы скинуть инфантериев с вершины, заставить побежать или просто спуститься вниз – там у них не будет никаких шансов против застоявшейся без дела кавалерии.
Колонны панцирников и пикинеров начали подъем. Солдаты шли неохотно, вся эта катавасия основательно подорвала дух Святого Войска. Кто-то истошно закричал. Кардинал присмотрелся и выругался уже вслух: вспыхнули белые плащи, панцири сразу десятка солдат светились красным цветом, остальные отшатнулись от раскаленных доспехов товарищей. Три клерика спешно вскинули руки.
"Иче! Иче! Иче!" – громыхнуло с холма. Люди на вершине еще плотнее сомкнули ряды, оскалившись остриями коротких копий.
В этот момент первые капля дождя упала на шлем кардинала Аркуша, Защитника Веры.
Дневник авантюриста.
В девять утра позвонил Толик с предложением сходить вечерком в баньку к Семенычу. Пробудившись до конца неимоверным усилием воли и вспомнив, что сегодня суббота, ответил категоричным одобрением. Надо целебно расслабиться. Последнее время дела шли хорошо, а что это значит? А то, что вкалывал я три раза по семь потов. В общем–то, именно по этой причине дела и шли хорошо. И парилка у Семеныча чудо как хороша.
Я уже живо представлял вечерний кайф. Холодненькое пиво, чистая до блеска баня с огромным бассейном (к нашему приезду вода будет налита свежая), медные ковшики и деревянные черпачки – Семеныч вообще любит всяческие аксессуары: Кстати об аксессуарах: Толик то приедет со своей постоянной "банной" подругой, неплохо было бы и мне подобрать какую–нибудь. Не вставая с кровати, я потянулся за ежедневником "по личным делам". Кто у нас тут? На "А": Алина – не помню такую… Алена… странно, телефон тот же, что и у Алины, ни та, ни другая в памяти не отпечатались. Алиса. Эта, кажется, такая рыжая, говорливая. Нет, в бане трещотки не нужны. Алеся. Тоже не помню.
Буква "Б" встретила анекдотом. Давно же я не открывал этот "склерозник" с телефонами старых друзей, которых не видел уже по несколько лет, бывших "любовей" и случайных знакомых. Оно и понятно: друзей у меня нет уже давно – только деловые партнеры. Последняя "любовь" растворилась в лондонском тумане с каким-то старым лордом, причем эта стерва в Соединенное Королевство приехала за мой счет. Так вот, страничка на букву "Б" была отмечена словом неприличным словом, написанным явно моим почерком в не вполне трезвом состоянии. Интересно, что телефонного номера рядом не было. Виола, Ветрова Надежда (не подойдет – уже давно замужем, два ребенка, во всяком случае, на момент нашей последней встречи), Илоночка (чудом я как–то не подхватил от нее гонорею), Маришка, Наташенька, Полина, Рогозина Таня, Светик (куда же в такой записной книжке без "светика"!), Тарлина (неужто и такое было? кошмар какой!), Флора, Чижик (надеюсь, женщина) и, естественно, субъект по имени Эротический массаж. М–да… И кому звонить? Наугад не пойдет. Как добываются такие телефоны? Знакомишься с симпатичной девушкой в клубе. Берешь номерок. Либо она дает тебе его на утро. Некоторые ночные феи тоже удостаивались чести быть "взятыми на карандаш", если вытворяли что–нибудь совсем уж порочное. Так что теперь в большинстве случаев ни за что не угадаешь, кто снимет трубку на том конце провода: проститутка, случайная знакомая, случайная знакомая, с которой как–то по случаю же переспал, или вообще попадешь в чужую квартиру по номеру, который дала тебе ослепительная красавица, желая отделаться от пьяного в ласты ухажера. Неужто идти в баню без аксессуара? Ладно, "я подумаю об этом завтра". То есть после завтрака.
А зачем мне такая коллекция бесполезных телефонов? В который раз задаю себе этот вопрос. Сколько ведь уже так копался, перелистывая страницы, силясь вспомнить, кто скрывается за бездушным набором цифр. Тем более что подавляющее большинство этих номеров появлялись не из-за каких-то моих обалденных внешних данных или тонкой душевной организации. Нет, просто достаточное количество девушек, как заговоренные, таяли перед толщиной кошелька пьяного нувориша. Ведь сам же порой сутра ненавидел себя за вчерашнее поведение. И преисполнялся непонятной гордости, если какая-нибудь королева отшивала меня в циничной форме.
Прохладный душ и легкий завтрак, только гулять мне пока не с кем. Записать в "деловом" ежедневнике купить новую зубную щетку – такой же электрический "Braun". Слабость у меня к этой фирме – щетка, бритва – все от нее. Тосты с джемом и свежий клубничный сок. Вы знаете, как готовится свежий клубничный сок? Нет, то, что продается в литровых пакетах, – этим можно только поить свиней. Настоящий сок делается так: берется свежая клубника, лучше та, что с рынка, а не голландская гидропоника, и взбивается в шейкере вместе со льдом и небольшим количеством сахара. Получившийся напиток способен избавить хронического алкоголика от пагубной привычки брать в рот всякую плохо очищенную гадость вроде портвейна "Агдам" (был грех в молодости) и приучить его исключительно к вкусу свежей ягоды. Только вот супруга такого вернувшегося на путь истинный кадра через месяц взвопит и настойчиво попросит вернуться к прежнему образу жизни – фрукты, а тем более свежие, у нас гораздо дороже паленого алкоголя.
Нет, не подумайте, я не яппи. Более того, терпеть не могу этих молокососов, с нелепыми понтами тратящих дензнаки своих родителей. Не выношу их распальцовку, которая зачастую намного веерней, чем у самого кондового братка, их смазливые лица, разговоры о модных часах и машинах. Нет, я не яппи. У меня есть часы "Baume & Mercier", выбирая машину, я долго обсуждал со знакомыми, что сейчас модно, а что надежно, в итоге купил "Porsche Carrera GT". Живу я в роскошно обставленной профессиональным дизайнером трехкомнатной квартире. Но все это я получил отнюдь не на халяву, а заработал тяжелым трудом. Начинал, еще будучи студентом – игрой на акциях. Столбцы цифр и мелькание диаграмм просто заворожили меня, когда я впервые очутился на бирже. Причина была банальна – я пришел поменять подаренные на день рождения сто достаточно американских долларов на вполне российские рубли. Ко мне сразу же подскочили несколько молодых людей, наперебой предлагая обмен по более выгодному курсу. Потом, узнав имеющуюся у меня в наличии сумму, разочарованно отходили, но одна девушка все же махнула рукой и выдала мне на несколько рублей больше, чем я получил бы сдав эту сотню в окошко банка. И я почувствовал себя обманутым. Нет, выданные мне купюры были столь же настоящими, как партвзносы, которые когда-то платил мой отец. Но ведь если эти люди покупают у меня валюту дороже, чем они потом могут продать, значит это им выгодно, так? Но я вот их интереса уловить не мог. Потому и ощущал себя ротозеем, проигравшим всю свою маленькую зарплату наперсточникам у метро. И я решил для себя, что во всей этой фигне, именуемой "биржей", я просто обязан разобраться. И разобрался. Более того, сколотил весьма приличное состояние для своего возраста, а мне ведь всего двадцать восемь. Правда, пришлось насмотреться и на молодых, затягивавших на себе петлю из дорогих галстуков после неудачных операций, и на сорокалетних, к которым приезжали не очень довольные клиенты. Одного я потом видел возле биржи. Он собирал бутылки. Так что мне везло, пока везло. Но и работал я как проклятый, изучая все эти котировки, тенденции и прогнозы.
Солнечный денек, вчера вечером прошел дождик, поэтому воздух был наполнен приятной свежестью, которая и не снилась всяким "диролам" и стиральным порошкам. Я убрал верх своего кабриолета. Нет, кайфово все-таки. Хорошо быть богатым. Даже если богатым в разумных пределах.
Субботнее утро – это почти всегда пустые улицы. Редкая возможность проехаться с ветерком, а не торчать в пробках. Я вдавил акселератор, "порш" восторженно взревел и покатился вперед. Двигатель радостно урчал, что единственная его проблема – отсутствие крыльев. Нафиг-нафиг. Во-первых, на самолет я пока не заработал. А во-вторых, боялся летать. В этом я прекрасно понимал Дениса Бергкампа, который прекрасно пинает мячик, но отказывается садиться в любой транспорт, предназначенный для движения по воздуху. Кстати, интересный факт: ногами он зарабатывает несравненно больше, чем я головой. Хотя ею в футбол тоже играют. Да ладно, чего мне чужие деньги считать, когда своих хватает. О, а вот этот кадр, сразу видно, любитель арифметики.
– Добрый день, инспектор Валуев, первый батальон. Документы, пожалуйста.
Чтоб ты подавился, кайфоломщик полосатый. Нет, ну как можно быть такой сволочью, чтобы портить людям настроение.
– А в чем дело, товарищ инспектор?
– Нарушаем, – удивленно ответил гаишник. Что именно, объяснять не стал – углубился в изучение документов. Что он там собирался найти, оставалось загадкой. Неужели думал, что я буду кататься на краденом "порше"? А уж если мне хватило денег на спорткар, то и на страховку, естественно, набралось.
– Что ж так быстро ездим, Олег Семенович?
– Быстро – это сколько?
Инспектор оценивающе осмотрел машину, прищурился и сверился почему-то с техпаспортом.
– Километров сто десять, наверное.
– Это Вы как определили? По солнцу?
Сержант Валуев взглянул на светило и потер глаза. Я продолжил.
– У Вас радар в череп встроен? Или подтвержденные справкой паранормальные способности?
– Попрошу не выражаться, господин Прохоров. С Вас штраф в размере минимального размера оплаты труда.
– Чьего труда?
– В смысле?
– Ну, если Вы имеете в виду те сто рублей, которые составляют МРОТ, то эту сумму стыдно называть размером оплаты труда. Лично я за такие деньги с постели не встану.
Гаишник некоторое время переваривал мои слова. Он еще раз подсчитал примерную стоимость моего авто и среднемесячный доход. Мой тон ему показался обидным, поэтому отпускать меня просто так сержанту явно не хотелось.
– Так Вы будете штраф платить?
– Нет.
– Почему?
– Не понимаю, за что.
– За скорость.
– Покажите показания радара.
– Слушайте, Вам что, денег жалко?
– Да.
Вот этого он совсем не ожидал. Ну не могло уложиться в мозгах под форменной кепкой мысль о том, что я буду жалеть несчастный стольник.
– Я свои деньги зарабатываю и знаю им цену. И не собираюсь их раздавать первому встречному.
Нарывался ли я? Бесспорно. Все могло кончиться поездкой в отделение, полным досмотром и прочими незатейливыми радостями милицейской жизни. Но инспектор Валуев банально обиделся, назвал меня нуворишем и отправил на все четыре стороны. В общем, день обещал быть веселым. Неплохой мужик все-таки этот гаишник. Мог бы войти в клин и устроить мне такую проверку на дорогах, что права я бы потом еще два месяца выцеплял.
Не думайте, что я жадный. Скорее, принципиальный до некоторой степени занудства и склочности. Поэтому и достиг определенных успехов в торгах на биржах, что соблюдал принятые правила игры и всегда мог постоять за себя. А если я сегодня уступлю какому-нибудь гаишнику, то уже завтра ошибусь в самый неподходящий момент. Не выдержат нервы – и пиши предсмертную записку. Хотя тут уж я загнул. Банкротство, понятное дело, пугает, но это еще не повод сводить счеты с жизнью. Не вижу я ничего романтичного и мужественного в том, чтобы украсить стены авангардной мазней из собственных мозгов, промотав состояние.
Вот был у меня знакомый брокер, звали его Миша Аюков. Человек он был жизнерадостный, несмотря на потерянную в юности руку – покатался на мотоцикле. Вложился он как-то в один пакет акций весьма сомнительной ликвидности. Хотел сыграть на повышении, но тут быки обвалили рынок. При этом все расчеты показывали, что как максимум завтра цены скакнут вверх. Но Мишка ждать не стал, снял люстру, привязал к крюку веревку – и ведь справился с одной рукой-то – и прыгнул с табуретки с петлей на шее. Но так аккуратненько, чтобы сорочку не помять. Шейные позвонки, на его беду, выдержали. Повиснув и почувствовав все прелести удушья, он вдруг передумал умирать, так как внезапно осознал красоту земного существования. Вцепился рукой в веревку и провисел на ней порядка двух часов: сил не хватило самостоятельно вылезти из петли. В такой интересной позе его застала домохозяйка, пришедшая убираться в квартире. Та не проявила рвения в спасении Аюкова. Посчитав, что работодатель благополучно преставится через несколько минут, она цинично стала распихивать малогабаритные ценности по карманам. Мишка прохрипел, что снимет с неблагодарной тетки скальп, как только окажется на твердой поверхности. Такой вариант уборщицу не устраивал. Она подошла к болтающемуся под потолком брокеру и задумчиво посмотрела на его извивающееся тело. Попыталась повиснуть на Мишкиных ногах, дабы придать организму вес, который не сможет удержать рука. План был хорош, но у Аюкова от такой наглости открылось второе дыхание, и он выстоял. Тогда была проявлена недюжинная смекалка. В ход пошло щекотание. Вот тут жажда жизни взяла свое. Миша извернулся и ударил домохозяйку ногой по уху. Если бы рядом был рефери, то он спокойно мог бы открывать счет до девяти и фиксировать глубокий нокаут. Аюков же со злости дернулся так, что расшатанный крюк вырвался из потолка. Все бы и закончилось так замечательно, если бы в порыве ярости и под влиянием аффекта несчастный не оттрахал бесчувственную воровку. Судья (женщина) не посчитала покушение на убийство со стороны потерпевшей реабилитирующим обстоятельством и впаяла брокеру срок согласно статье 132, квалифицировав деяние как изнасилование с использованием беззащитного состояния жертвы. И поехал Мишка в Сибирь давить задом клюкву и подметать снег. А ведь всего надо было проявить хоть чуток выдержки. Правда, справедливости ради надо отметить, что его акции так и не поднялись.
Меж тем я подъехал к нужному магазинчику. В помещении работал кондиционер, поэтому среди нарядных витрин с блестящей техникой было ощутимо прохладно. И как назло в отделе с зубными щетками не было продавца. Зато я получил возможность понаблюдать за тем, как молодой парень с волосами цвета свежего апельсинового сока довольно топорно пытался запихнуть коробку с оптической мышкой под просторную кенгуруху. Наконец он упаковал нехитрое устройство под засаленную ткань и направился к выходу. Я пошел следом. У дверей грозно высились стойки детекторов. У воришки было два варианта: он мог просто пробежать мимо "пищалок", проскочить мимо охранника, курящего на улице и понадеяться на выдающиеся спринтерские способности. Шанс был, но секьюрити почти полностью перекрывал проход. Второй способ элегантнее: между одной стойкой и стеной проема оставалась щель, в которую, если выдохнуть, любитель хороших мышей вполне помещался. Пацан выбрал вариант для худых. Он подождал, пока, по его мнению, в сторону выхода никто не смотрел, и протиснулся в безопасную зону. Раздался возмущенный визг сигнализации. Охранник выкинул сигарету и, не спеша, словно издеваясь (конечно издеваясь!), подошел к застрявшему парню. Он уже приготовился съездить рыжему по уху. Но тут я решил вмешаться.
– Эй, терминатор! Подожди, не горячись! Зачем рукоприкладствовать.
– А ты его кореш что ли? Вместе магазины бомбите?
– Уважаемый, ты видел на какой машине я подъехал? И что, буду я с каким-то рэппером мелочевку по лавкам таскать?
– Я не рэппер, – подал голос парень.
Охранник удивленно посмотрел на неудачливого грабителя:
– О, смотри-ка, оно еще разговаривает! Отдай товар, чувырло.
Совершенно не смутившись непонятного, но наверняка не ласкового слова, несостоявшийся вор вытащил из-за пазухи коробку с надписью "Genius". На меня он посмотрел с надеждой. У соседних стеллажей собрались, кажется, все продавцы магазина. Большинство из них – молодые девушки. Они шептали что-то друг другу на ушки и взирали на меня с неподдельным интересом. Потянуло на подвиги.
– Ладно, ковбой, у тебя к нему еще есть претензии?
– Да только одна – уши ему так и не надрал. А тебе он зачем?
– Альтруизм попер. Гайцу взятку только что не дал, теперь на доброту прошибло.
Охранник махнул рукой, забирай мол. Рыжая кассирша восхищенно пялилась на меня. Надо будет заехать сюда за щеткой все-таки. И расплатиться с ней мелкими купюрами. А дальше уже дело техники, случая и совпадения звезд.
– Пошли, рэппер Пантелеев.
– Я не рэппер, – то что он не Ленька Пантелеев, отрицать не стал. – Я падонок.
– Подонок? – настала моя очередь сегодня удивляться.
– Не пОдонок, а пАдонок.
– А, знаю-знаю. Сакин, панки и все дела. Читал. Новые нонконформисты. Люди – машины, капиталисты – уроды, и только вы – свободные люди – живете правильно. Главный принцип – не работать.
– Почему, работать можно, только чтобы не прогибаться под всякими потными гомиками.
– Под потными гомиками, противный ты мой, редко прогибаются за деньги, обычно для удовольствия.
Такая мысль юному нигилисту в голову не приходила, поэтому он вдруг встал как вкопанный. Но потом просветлел лицом.
– Нет, это я образно сказал.
– Ну, образно так образно. Зачем воруешь все-таки?
– Деньги нужны.
– Так иди работай.
– Тогда я буду как все эти, – он показал в сторону магазина, – быдло.
– То есть этот рэмбо, который тебе чуть не накостылял, тоже быдло?
Падонок с видимым удовлетворением кивнул.
– А то, что ему семью кормить надо, ты не подумал? Что он из своей зарплаты будет возмещать то, что ты спионерил? Нет, конечно. А я, по-твоему, тоже быдло? Машина задроченная?
В этот момент я как раз нажал на кнопку брелока сигнализации. "Порш" приветливо моргнул глазами-фарами и мелодично поздоровался со мной и моим собеседником. Знаете, нонконформизм нигилизмом, но о таких игрушках, как моя "каррера", мечтают даже консервативные сталинисты – сторонники всеобщей экспроприации. В этом дите современной субкультуры проснулась обычная, идейно неоправданная зависть.
– Заработал сам. Начал со студенческой скамьи и стипендии. Богатых родителей не было, банки не грабил, – окончательно добил я воришку. – Так что бывай. Учти, в следующий раз, если встречу, помогать не буду. Мозги свои есть, вот сам и думай о смысле жизни.
Сел и уехал. Смешно. А щетку я все же здесь куплю. У рыжей кассирши.
